“Письма к невесте” З.Фрейд
“Большой науке я сделаю серьезный комплимент, если скажу: «Высокая наука, я остаюсь Вашим покорным слугой, Вы внушаете мне глубокое благоговение, но не сочтите меня без нравственным, Вы никогда не смотрели на меня по-дружески, никогда не говорили мне утешительных слов. Вы не отвечаете, когда я пишу; Вы не слышите, когда я говорю; я знаю другую Даму, которую ценю больше, чем Вас,и она стократно вознаграждает меня за служение ей”.
Такими строками, в одном из писем к Марте Бернайс, Зигмунд Фрейд признается ей в глубокой благодорности и нежности. Признается в особом положении своей невесты в сложном любовном треугольнике Марта-Наука-Фрейд.
В дальнейшем я планирую публиковать наиболе понравившиеся и заинтересовавшие меня письма молодого ученого к своей невесте. Их переписка длилась около 4-ех лет. Она не только исторична, но и необычайно глубока и романтична. И, как ни что иное, иллюстрирует нам тогда еще юного гения.
Итак, письмо!
Вена, 13 июля 1883 г.,
2 часа ночи
Садовник Бюнзов* — счастливый человек, поскольку имеет возможность приютить мою возлюбленную. Почему я не стал садовником или поэтом вместо прозаической профессии врача? Если тебе потребуется помощник для работы в саду, то готов предложить свои услуги, чтобы говорить маленькой принцессе доброе утро и, может быть, когда-нибудь попросить поцелуй за букет. Но я отправил письмо не садовнику Бюнзову, а тебе, моя дорогая, моя Корделия-Мартхен. Объясню, почему написал так поздно.
Ведь тебе интересно, любимая?
Твоя ангина уже прошла, и ты, конечно, воспримешь это письмо благосклонно. Это будет так мило с твоей стороны. Надеюсь, ты напишешь мне об этом. В противном случае, я подумаю, что тебе неприятны мои письма.
Не допускай, однако, слишком сильного заласкивания своего горлышка шарфами и так далее. Не переусердствуй, немного закалки может укрепить здоровье.
Я радуюсь твоим весточкам и надеюсь, ты хорошо питаешься сейчас и отдыхаешь. Если тебе нужны деньги, то напиши мне, моя дорогая. У меня скоро они появятся.
Сегодня был очень жаркий, самый мучительный за последнее время день. От изнеможения я словно впал в детство. Потом заметил, что валюсь от усталости и пошел к Брейеру*, а возвратился поздно.У него болела голова, и он, бедняга, принял соль салициловой кислоты. Первое, что он сделал, отправил меня в ванну, откуда я вышел помолодевшим. Первая мысль, после того как воспользовался его гостеприимством, была о тебе: будь моя Мартхен здесь, она одобрила бы мой визит. Конечно, моя девочка, еще долгие годы я буду нуждаться, и я не рассчитываю ни на какое неожиданное чудо, кроме как на возможность всегда, всю жизнь быть вместе с тобою, любимая. Затем мы, без пиджаков, поднялись наверх (я пишу в домашнем халате), сели ужинать и начался длинный медицинский разговор об отклонениях, морали интимных отношений и нервных болезнях, и снова предметом обсуждения стала твоя подруга Берта Паппенхейм*.
Мы очень искренне и глубоко доверительно относимся друг к другу, и он рассказал мне то, что я тебе должен сейчас сказать: женюсь на Марте, она станет женой, появятся дети… И тут я расстегиваюсь и добавляю: на той самой Марте, у которой теперь в Дюстенброке небольшая ангина. Марта и есть, собственно, настоящая Корделия и теперь, когда наступает глубочайшее внутреннее доверие, больше не надо ничего. Тогда он вдруг совершенно неожиданно признался, что называет жену именно так, Корделией, потому что она сохранила нежность и не разменивалась по пустякам, не пошла против своего отца. У обеих Корделий, тридцати семи лет и двадцати двух лет, должно зазвенеть в ушах, потому что мы вспоминали о них с серьезной нежностью.
Ну, а теперь – - сердечный привет, ибо я еще не проснулся окончательно.
Твой Зигмунд.
* Марта отдыхала в это время в Дюстернброке, недалеко от Киля, и жила в доме садовника Бюнзова.
* Доктор Йозеф Брейер (1842—1925) — венский физиолог.
* Берта Паппенхейм — пациентка Брейера, известная как Анна О по совместному исследованию Брейера и Фрейда “Этюды об истерии” (1895).
Такая нежность и забота…Никогда не ассоциировала Фрейда с этими чувствами. Любовь это всегда тайна!